Парадокс: российский картофель дешевеет, сети берут импорт
В России сложилась нестандартная ситуация на рынке картофеля. Отечественные фермеры сообщают о переполненных складах и ценах ниже себестоимости, однако федеральные розничные сети активно закупают молодой картофель из Египта, Азербайджана, Пакистана и Китая.
Производители видят в этом перекос рынка и угрозу для сельского хозяйства. Ретейлеры настаивают, что объемы закупок отечественной продукции не снижались.
Бизнес-аналитик Виталий Лавринович связывает происходящее с сезонностью, логистикой и коммерческой моделью крупных сетей. По его словам, весной качество российского картофеля традиционно ухудшается, увеличиваются потери при хранении, и сети переключаются на более товарный молодой импорт.
Лавринович отметил, что ретейлу критически важны стабильность поставок, единый калибр, внешний вид и срок хранения. Претензии аграриев он считает логичными: они инвестировали в расширение мощностей и хранение, рассчитывая на приоритет внутреннего рынка, но рост доли импорта привел к перенасыщению. «Для небольших и средних хозяйств это создает серьезные кассовые разрывы и риски сокращения посевных площадей уже в следующем сезоне», — предупредил аналитик.
Эксперт уточнил, что речь идет не о полном отказе от отечественной продукции, а о временном смещении ассортимента. Однако ситуация показывает отсутствие согласованности между производителями, торговыми сетями и системой агропланирования. Если конфликт затянется, часть хозяйств может сократить инвестиции, что усилит зависимость от импорта в будущем.
Руководитель центра международного агробизнеса и продовольственной безопасности РАНХиГС Анатолий Тихонов в интервью заявил: «Если говорить именно о картофеле, то такие заявления о том, что импорт вытесняет отечественных производителей, звучат слишком эмоционально». Он привел статистику: по итогам прошлого года Россия достигла почти 98% самообеспечения картофелем при целевом показателе доктрины 95%. В реализационном секторе собрали рекордные 8,5 млн тонн, и еще столько же — в частных хозяйствах.
На вопрос о сохранении импорта Тихонов ответил: «Потому что мы живем в зоне рискованного земледелия. У нас есть естественное межсезонье — период с конца зимы до начала лета. В это время запасы отечественного картофеля в хранилищах объективно сокращаются. Кроме того, постепенно снижается и качество продукции. Надо честно признать: наши картофелехранилища пока не везде такие современные, как хотелось бы. Поэтому ретейл стремится обеспечить стабильный калибр, товарный вид и качество продукции. Именно поэтому сети обращаются к поставщикам из стран с более длинным сельскохозяйственным сезоном: Азербайджана, Египта, Пакистана».
Эксперт отметил, что с начала года импорт картофеля составил около 16 тысяч тонн — это менее 3% от собственного урожая. «Говорить о критической зависимости от импорта не приходится», — подчеркнул он. По его словам, угрозы продовольственной безопасности нет: «Абсолютно нет. Если говорить о продовольственной безопасности, то проблем у нас вообще нет. У нас есть проблема продовольственной экономики». Тихонов добавил, что тревожные сигналы поступают из отдельных регионов (Владимирская, Новгородская области), где фермеры жалуются на предпочтение импорта. Этим занимаются ФАС и власти.
Касаясь «борщевого набора», Тихонов сообщил, что доля отечественных овощей в крупных сетях устойчиво достигает 90%. Свекла почти полностью российская, морковь и лук — примерно на 90% отечественные. Проблемы есть с баклажанами, перцем и чесноком: китайский чеснок дешев, но российское производство развивается. «Сейчас мы используем мировое разделение труда: мы покупаем продукцию, по которой нет такой маржинальности, которую в России в теплицах выращивать дорого», — пояснил эксперт.
По словам Тихонова, бывают и обратные ситуации — перепроизводство капусты или моркови, когда урожай не успевают вывозить с полей. «Так что проблема скорее не в производстве, а в цепочке «поле — прилавок». Здесь нужно настраивать долгосрочные контракты, логистику, переработку. Вот это ключевые вызовы, которые нужно решать», — резюмировал он.
