«Нигде в мире не являются врачами»: эксперты о новых должностях Минздрава

Минздрав России намерен с 1 сентября 2026 года ввести новую номенклатуру должностей медицинских работников. В документе предлагается добавить такие специальности, как нутрициолог, нейропсихолог, врач по медицине здорового долголетия, эргореабилитолог и другие. Одновременно из перечня исключат ряд существующих должностей, включая врача-диабетолога, педиатра городского (районного), подросткового психиатра, сексолога, терапевта подросткового и фельдшера-нарколога.

Проект приказа вызвал неоднозначную реакцию: одни специалисты видят в нём давно назревшую оптимизацию, другие подозревают попытку скрыть кадровый голод за новыми названиями.

Доктор медицинских наук Павел Воробьев объяснил, что в приказе речь идёт о должностях, а не о специальностях. «Прежде всего надо различать номенклатуру должностей и номенклатуру специальностей, это не одно и то же», — отметил он. По его словам, специальность — это то, чему врач учился в институте, а должность — позиция в штатном расписании.

Приказ Минздрава распространяется только на организации, подведомственные министерству. К ним не относятся большинство государственных больниц, научно-исследовательские институты, ведомственные клиники и частные медицинские учреждения.

Кандидат медицинских наук Семён Гальперин, президент Лиги защиты врачей, выразил недоумение: «Мне непонятно, почему Минздрав вообще берётся регулировать конкретные должности. Минздраву следовало бы заниматься специальностями, а не должностями. Если у клиники есть возможности и специалисты — пусть клиника сама решает, нужен ли ей узкий профиль».

Воробьев также указал на противоречия в документе: в нём упоминаются должности специалистов с высшим медицинским образованием уровня бакалавриата, хотя в российской медицине бакалавриат отсутствует. «Медицинские сестры с высшим образованием — это специалисты с соответствующим высшим образованием. Название неудачное, но оно уже сложилось», — добавил он.

Касаясь исключаемых специальностей, Воробьев отметил, что количество медицинских специальностей в России многократно превышает зарубежные нормы. Он усомнился в необходимости сексолога в государственной системе, а диабетологов, по его мнению, заменяют врачи общей практики. Гальперин согласился, что диабетология — слишком узкое направление, и любой эндокринолог должен владеть ею.

Гальперин при этом подчеркнул, что психологические аспекты дисфункций требуют участия психиатра или психотерапевта, и рядовые урологи или гинекологи вряд ли смогут взять на себя эту нагрузку.

Новые должности, такие как врач по медицине здорового долголетия и нутрициолог, вызвали особую критику. «Врач по медицине здорового долголетия — кто это? Скорее всего, он будет что-то продавать. Чем он отличается от геронтолога — непонятно», — сказал Гальперин. Он также заявил: «Нутрициологи вообще нигде в мире не являются врачами. Обычно это курсы для тех, кто продает биодобавки. 1296 часов переподготовки для нутрициологов — с одной стороны, фильтр от шарлатанов, с другой — неоправданный барьер для медиков со средним образованием. Они уйдут в частную практику, „в тень“, чтобы не тратить годы на учебу».

Павел Воробьев напомнил, что уже была специальность «валеолог», которая «сдулась». «Мы уже проходили валеологов — очень был значимый специалист, да сдулся. Сдуются и эти специальности. Впрочем, может быть, нутрициолог — это специалист по работе на кухне в стационаре? Не знаю», — добавил он. По его мнению, здоровое долголетие — это не медицина, а социальные и организационные вопросы. Сам Воробьев, заведовавший кафедрой гериатрии 20 лет, считает, что гериатр — это консультант для других врачей, а вопросы гериатрии должны знать все врачи, работающие с пожилыми. «В целом новые специальности — это реализация чьих-то хотелок, не более того. Будет специальность — будет и главный специалист. У нас уже целая армия главных специалистов, но ни одной фамилии вы не знаете», — отметил он.

Обсуждая педиатров, Воробьев отметил, что в большинстве стран мира нет врача-педиатра. «В большинстве стран мира нет вообще врача-педиатра. Только консультант — в случае необходимости и в сложных случаях», — сказал он. «Нельзя же серьезно думать, что между ребенком и взрослым есть какая-то разница?» — добавил эксперт. Гальперин возразил, что подростковая психиатрия — большой раздел, и спрос на таких специалистов есть.

Воробьев не видит проблемы в уходе узких специалистов в частную медицину, но считает, что спрос на них будет невелик. Он раскритиковал практику, когда врачи имеют по 6–10 специальностей и имитируют деятельность, выдавая справки. «Главное ощущение от документа: не до лечения больных», — резюмировал он.

Семён Гальперин выразил непонимание логики Минздрава: «Создаётся впечатление, что им нужно отчитываться: больше приказов — больше эффективности. Но реальные проблемы никто не решает». Он привёл пример с разной стоимостью одной процедуры по ОМС, ДМС и платно, что нарушает законы. «Врачей не хватает катастрофически. Говорят о зарплатах от 140 тысяч в Москве, но реальные цифры скрывают. Пока придумывают нутрициологов и врачей здорового долголетия, чтобы отвлечь внимание от того, что пациент не может попасть к обычному терапевту».