Почему учителя против отмены домашки и сокращения программы

В России обсуждают возможную отмену домашних заданий и сокращение школьной программы. Глава Рособрнадзора Анзор Музаев заявил, что нейросети делают домашнюю работу бессмысленной: искусственный интеллект решает задачи быстрее, чем ученик успевает открыть тетрадь. Также он указал на системную перегрузку школьников, когда в школах изучают темы, ранее преподававшиеся в вузах, что создаёт психологическое давление и снижает качество усвоения.

Академик Российской академии образования Евгений Ямбург против полной отмены домашки. Он подчеркнул, что без практики знания не закрепляются. Ямбург признаёт: иногда учитель плохо объясняет тему и перекладывает всё на дом, но это лечится качеством преподавания, а не отменой заданий. К нейросетям он относится без паники, предлагая использовать их для проверки тетрадей — это экономит время. Однако если ученик сдаёт работу, написанную ИИ, это уже имитация, а не учёба. По мнению академика, хороший педагог задаст вопрос на понимание, на который нейросеть не ответит «в лоб», например, о библейских темах в русской литературе.

«Только бездарный учитель работает по учебнику литературы, какой бы хороший он ни был. Наш великий русский классик Константин Ушинский писал, что никакое улучшение образования невозможно иначе, чем через голову учителя. Поэтому гаджеты, конечно, нужны. Но прежде всего нужно повышение квалификации учителя», — говорит Ямбург.

Член-корреспондент РАО, депутат Госдумы Олег Смолин тоже против отмены домашки. Он напомнил, что за 45 минут урока невозможно прочитать роман или выучить стихи. Смолин с ностальгией отметил, что раньше школьники знали наизусть десятки стихотворений Пушкина и Лермонтова, а сейчас — максимум пару строк. Чтобы проверить реальные знания, он предлагает простой ход: попросить ученика объяснить решение у доски без нейросети и шпаргалок.

«Так что надо не отменять задания, а менять форму их проверки. Проверять задание, решённое искусственным интеллектом, бессмысленно. А вот предложить парню или девушке показать, как они самостоятельно способны выполнить это задание, — это правильно», — говорит Смолин.

По поводу сокращения нагрузки Смолин поддерживает идею «проредить» программу и считает её запоздалой. Он отметил, что раньше учебный день составлял 6 уроков плюс домашка — около 9 часов. Сейчас в старших классах 7–8 уроков и до 3,5 часов домашних заданий — почти 12-часовой рабочий день. Депутат указал на качество учебников: в 9–11 классах они написаны скорее для студентов, чем для детей. Можно сохранить содержание, но упростить подачу. «Но ведь далеко не всё нужно вталкивать в школьную программу», — говорит Смолин, отмечая, что перегрузка даёт обратный эффект. В качестве примера он привёл математику: раньше в школе не было элементов высшей математики, но общий уровень знаний был выше. «Да я уже не говорю о какой-нибудь астрономии, когда 35% детей думают, что Солнце — это спутник Земли», — добавил он.

Евгений Ямбург соглашается с коллегой, но делает акцент на дифференциации. По его словам, нельзя учить всех одинаково. Он привёл пример с ЕГЭ: экзамен изменился, ушла примитивная «угадайка», как вопрос «Любил ли Онегин Татьяну?» с вариантами «да», «нет» и «когда как». Сегодня педагогическая система становится сложнее, особенно в гуманитарных дисциплинах, где важно понимание контекста. Школьник должен видеть исторические и культурные связи: «Нужно понимать, что Иван Грозный и Шекспир — это современники, что царь Алексей Михайлович Тишайший и мушкетеры с гвардейцами кардинала — это тоже современники». Если ученик идёт в математику — нужна углублённая программа, если в гуманитарное направление — достаточно базы. «А вот если мы всех под одну гребенку — то именно это, конечно, и приводит к перегрузке», — размышляет Ямбург.

Таким образом, идеи отмены домашних заданий и сокращения программы вызывают скепсис у педагогов. Они считают, что простой «минус объём» не гарантирует «плюс качество»: без изменения подходов к преподаванию, учебникам и принципа «всех учим одинаково» реформа рискует остаться косметической.