Ординатура без кадров: почему бюджетные места пустуют

Приемная кампания в ординатуру 2025 года фактически провалилась, отмечают эксперты. Пока официальные отчеты говорят о высоком конкурсе в медицинские университеты, ведущие вузы страны вынуждены объявлять дополнительный набор на сотни бюджетных мест в августе.

В медицинском сообществе причины связывают не только с уровнем зарплат и престижем профессии. Основные факторы — новая система обязательной отработки, штрафы, юридические риски и растущая бюрократизация отрасли.

Ситуация парадоксальна: тысячи абитуриентов по-прежнему стремятся в медвузы, профессия врача остается социально значимой, государство наращивает объемы подготовки. Однако в середине августа крупнейшие университеты Москвы и Санкт-Петербурга обнаруживают сотни свободных мест в ординатуре.

Речь не о малоизвестных учебных заведениях. Ведущие медвузы двух столиц объявляют о дополнительном приеме на десятки и сотни мест, и аналогичная картина наблюдается по всей стране. Вузы пытаются добрать специалистов до конца августа, но выпускники, потратившие шесть лет на обучение, не спешат занимать бюджетные места и получать специальность за государственный счет.

Ключевой причиной эксперты называют изменения законодательства прошлого года. Для выпускника целевого обучения цена отказа от обязательств стала значительно выше: при расторжении договора предусмотрены компенсация и штрафные выплаты. Возникает ловушка: молодому врачу, еще не определившемуся с карьерным путем, предлагают подписать обязательства с дорогостоящими последствиями. Поэтому выпускники стали осторожнее выбирать, где и на каких условиях продолжать профессиональное развитие.

Президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский отмечает, что выпускники медвузов сталкиваются с неопределенностью: правила меняются, а механизмы их реализации остаются непонятными.

«Ребята просто не понимают, что их ждет. Потому что и сам обещанный институт наставничества тоже их не ждет. Его просто нет», — говорит Саверский.

Если государство планирует направлять молодых специалистов в конкретные медучреждения и рассчитывает на наставничество, необходимо заранее создать работающий механизм: определить, кто станет наставником, какую ответственность он несет, как оплачивается его работа и кто отвечает за организацию. Пока же всё это фактически перекладывается на выпускника.

«Получается по факту, что чиновник проблему организационно не решил, зато всю ее переложил на детей», — эмоционально замечает Саверский.

Его претензия касается конструкции реформы: от молодого человека требуют принимать решение, последствия которого он не может оценить, тогда как сама система еще не создала все необходимые механизмы. Выпускник, который раньше думал о выборе специальности и будущей работе, теперь должен учитывать возможные выплаты при изменении обстоятельств, а это миллионы рублей. Именно страх перед такими последствиями отталкивает молодых людей от дальнейшего обучения.

Президент Лиги защиты врачей Семен Гальперин ожидает снижения поступления не только в ординатуру, но и в медвузы. Если выпускник понимает, что после шести лет обучения его ждут жесткие обязательства, ограничения и риск крупных штрафов, это неизбежно влияет на привлекательность профессии.

Гальперин считает, что кадровая политика не должна строиться исключительно на принуждении. Врач, которого силой направили туда, где он не хочет работать, может формально выполнить обязательства, но это не гарантирует мотивации.

«Врач, который работает не там, где ему хотелось бы, принесет, конечно, гораздо меньше пользы своим пациентам. И всё это — итоги так называемой оптимизации», — отмечает эксперт.

В Минздраве проблемы не видят и приводят цифры: на 20 тысяч бюджетных мест в ординатуре (почти 16 тысяч из них целевые) подано 39 тысяч заявлений. Но если система идеальна, почему ведущим вузам приходится открывать дополнительные наборы на сотни мест?