Росстат: пенсия выросла вдвое, но экономисты не верят

Росстат опубликовал обнадеживающую статистику: за последние десять лет средняя пенсия в России выросла почти в два раза. В марте 2016 года она составляла 12,4 тысячи рублей, а в марте 2026-го — уже 25,3 тысячи рублей. На бумаге цифры выглядят впечатляюще, как будто пенсионеры теперь могут позволить себе круизы и дорогие санатории.

Однако за официальными данными скрывается подвох. Цены на продукты, лекарства, коммунальные услуги, транспорт и прочие повседневные траты тоже выросли. Даже обычный поход в аптеку сейчас заканчивается минимум на три тысячи рублей. Поэтому опрошенные экономисты отреагировали на новость без энтузиазма.

Генеральный директор фонда «Содействие предпринимательству» Андрей Бунич предлагает заменить слово «выросла» на более осторожное «надо посчитать». Он объясняет: «Номинальные цифры вообще ни о чем не говорят, нужно считать, что называется, в реальном выражении. То есть реальные выплаты, при расчете которых вычитается инфляция за каждый год».

И здесь начинается борьба официальных пенсий с реальным холодильником. Бунич напоминает, что инфляция сильнее всего бьет по людям с низкими доходами: «Чем меньше доход, тем больше влияние инфляции. Потому что любое повышение цен, особенно на социально значимые товары, играет гораздо большую роль при низких доходах. Бедные всегда страдают больше от инфляции, чем богатые».

Состоятельный человек может не заметить, что сыр подорожал на 200 рублей. Пенсионер замечает даже рост цены на самую дешевую крупу — перловку или пшенку. Весь его бюджет состоит из таких «незаметных» повышений. Поэтому новость о двукратном росте пенсий многие пожилые россияне воспринимают скептически. Бунич считает, что в лучшем случае речь идет о сохранении прежнего уровня жизни: «По крайней мере, сейчас пытаются поддержать уровень жизни пенсионеров на том же уровне, что и десять лет назад. Ни о каком двукратном росте говорить не приходится».

Экономист вспоминает, что еще в 2018 году министр финансов Антон Силуанов обещал: после пенсионной реформы пожилые люди смогут путешествовать и помогать родственникам. «Конечно, этого не будет. Социальная политика нацелена только на обеспечение физиологических и самых основных бытовых потребностей [пенсионера]», — говорит Бунич.

Профессор Института государственного управления РАНХиГС Александр Щербаков также сомневается в реальном росте. По его мнению, если он и есть, то значительно скромнее: «Может быть, процентов на 10–15 и был за десятилетие рост реальных пенсионных доходов, но я и в этом сомневаюсь».

Щербаков отмечает, что государственная статистика застряла в начале двухтысячных. Официальное представление о жизни пенсионера предполагает, что после выхода на пенсию человек перемещается между диваном, аптекой и телевизором. «Подход такой: у пенсионера уже нет расходов на спортивную обувь, нет расходов на мероприятия, связанные с двигательной активностью. Ему якобы остается только ходить в аптеку», — объясняет эксперт.

Однако современные пенсионеры не вписываются в эту концепцию. Они ходят на танцы, ездят на экскурсии, занимаются скандинавской ходьбой, посещают курсы и участвуют в программах активного долголетия. Любая активность требует денег — на одежду, транспорт, лекарства, оплату кружков и бытовые нужды. «Так что реальная потребительская корзина пенсионера может уже не отвечать тем требованиям, которые были определены лет 20 назад», — подчеркивает Щербаков.

Главный конфликт в том, что государство хочет видеть пенсионеров активными, но при расчетах исходит из принципа «чтобы хватило на таблетки и коммуналку».