Российская экономика в 2026 году: рецессия или восстановление роста

Экономика России вступает в 2026 год в обстановке значительной неопределённости. Официальные призывы ускорить рост противоречат всё более жёстким оценкам ситуации со стороны парламентариев, экономистов и бизнес-сообщества. В публичных дискуссиях эксперты всё чаще говорят о наступлении «сложных времён».

Одним из первых тревожных сигналов стало заявление, прозвучавшее в Государственной думе. Первый заместитель председателя комитета по экономической политике Николай Арефьев прямо указал на необходимость готовиться к ухудшению положения.

«Экономика продолжает сокращаться, и в 2026 году роста не ожидается, возможна рецессия. Официальная инфляция составляет около 6%, а реальный рост экономики практически отсутствует».

Эта точка зрения находит подтверждение в макроэкономической статистике. По данным Росстата, рост ВВП в годовом выражении в третьем квартале 2025 года замедлился до 0,6% против 1,1% во втором квартале. Экономика фактически балансирует на грани стагнации. Инфляционные ожидания населения, согласно опросу «инФОМ», в декабре достигли 13,7%, что свидетельствует о глубоком недоверии к стабильности цен и доходов.

О слабости экономики косвенно свидетельствует и фондовый рынок: индекс Московской биржи по итогам 2025 года снизился на 2,5%, несмотря на масштабные бюджетные расходы и активное участие государства в экономике.

Владимир Путин поручил правительству и Банку России обеспечить восстановление темпов экономического роста в 2026 году. Это решение было оформлено по результатам заседания Совета по стратегическому развитию и национальным проектам.

Однако аналитики сходятся во мнении, что между политической установкой и реальными экономическими возможностями возник существенный разрыв.

Нужна смена модели экономического роста

Экономист и финансовый советник Алексей Родин полагает, что в нынешних условиях говорить о восстановлении роста преждевременно. По его оценке, перелом возможен только при кардинальном изменении внешних обстоятельств:

«Такое восстановление возможно при значительном улучшении геополитической ситуации, прекращении военного конфликта и ослаблении санкционного давления. В этом случае госинвестиции будут перенаправлены с ВПК на иные отрасли, и при снижении ключевой ставки частные инвесторы также вернутся из депозитов и облигаций в реальный сектор экономики».

Фактически речь идёт о переходе от бюджетно-оборонной модели к инвестиционно-гражданской. Пока же высокая ключевая ставка и жёсткая денежно-кредитная политика стимулируют сбережения, но сдерживают частные инвестиции.

Баланс между стабилизацией и развитием

Более сдержанно-оптимистичную позицию занимает вице-президент Ассоциации экспортёров и импортёров Артур Леер. Он отмечает, что государство наконец пришло к пониманию системного характера проблем.

«Если отбросить формальные формулировки, сейчас хорошо видно, что у государства наконец сложилось понимание: экономику нельзя „чинить по отдельным узлам“, нужен именно комплексный подход. Мы живем в адаптивных условиях — рынок перестроился, компании научились работать в новой реальности. Появились освободившиеся рынки, новые ниши и высокая вовлеченность государства в развитие промышленности», — говорит Леер.

При этом Леер признаёт давление на бизнес со стороны жёсткой кредитно-денежной политики, включая высокую ключевую ставку, и болезненных решений в налоговой сфере. По его мнению, в такой ситуации необходим поиск баланса между стабилизацией и развитием.

Нужны новые драйверы развития, кроме оборонки

Наиболее жёсткую оценку перспектив даёт доцент экономического факультета МГУ Магомет Яндиев. Он считает, что 2026 год будет тяжёлым для экономики и населения, поскольку негативный эффект санкций имеет накопительный характер.

«Уже 47 месяцев подряд санкции целенаправленно бьют по российской экономике, постепенно сокращая ее возможности к сопротивлению».

Отдельную проблему Яндиев видит в деформации рынка труда: «Высокий уровень заработных плат в зоне СВО усиливает давление на общий уровень зарплат, когда доходы доставщиков еды в разы выше, чем у профессора вуза».

Дополнительными факторами нестабильности доцент МГУ называет отсутствие системных социальных лифтов и чрезмерную роль ручного управления. В этой ситуации, по его мнению, ключевая проблема — нехватка новых драйверов развития: «Основной потребитель ресурсов сейчас — оборонка, отрасль, не способная равномерно перераспределить средства по всей экономике и повысить благосостояние большинства россиян».

Яндиев отмечает и потенциально позитивный момент: «Возможно, именно сейчас бизнес сможет повысить производительность труда: мощности загружены, новых работников нанимать дорого, а безработица на низком уровне».

Обобщая мнения экспертов, можно сказать, что российская экономика начинает 2026 год в точке выбора. С одной стороны, существует политический запрос на рост, с другой — объективные ограничения: санкции, высокая ключевая ставка, структурные дисбалансы и ограниченный инвестиционный спрос. Потенциал для развития есть, но его реализация потребует не только формальных поручений, но и согласованных действий Центробанка, бизнеса, правительства и регионов.